Нуркатова М. М., Есимова Д. Г.©

Одним из основных факторов риска, оказывающих негативное воздействие на процесс старения, являются правовая и социальная незащищенность пожилых, снижение качества их жизни. К числу важных показателей качества жизни пожилых относится физическое здоровье, которое оценивается по показателям заболеваемости, инвалидности, продолжительности жизни, смертности, нервно-психические расстройства являются одними из наиболее распространенных [Пушкова Э. С., Едакова М. Л., 1996]. Требуются значительные фи­нансовые и материальные затраты для поддержания, лечения и реабилитации пожилых лю­дей. В этой связи становится актуальна проблема активного выявления проблем со здо­ровьем и своевременная специализирванная медико-социальная, психологическая помощь.

Лица с негрубыми психическими нарушениями редко обращаются за помощью к врачам, особенно психиатрам, и часто не считают себя больными. Отказ от помощи приводит к быстрому прогрессированию заболевания и последующей инвалидизации [Пушкова Э. С., Едакова М. Л., 1996]. Такого рода нарушения остаются нераспознанными почти у 30% лиц пожилого возраста, посещающих территориальные поликлиники по поводу тех или них заболеваний внутренних органов [Михайлова Н. М., 1992]. Подобное положение диктует необходимость поиска новых путей и способов выявления начальных и неразвернутых проявлений нервно-психических расстройств в пожилом возрасте, проведения изучения их психологических, социальных и духовных причин и истоков.

За последние годы в Казахстане созданы территориальные центры социального обслуживания пенсионеров по оказанию социально-психологической, материальной (бесплатные обеды, разнообразные культурные мероприятия) и моральной помощи престарелым людям. Однако усилия социальных работников таких центров по оказанию помощи пенсионерам в полном отрыве от медико-психологической службы недостаточно. По результатам предварительных медико-психологических исследований выяснилось, что в помощи психоневролога, психотерапевта или медицинского психолога нуждаются до 78% посещающих эти центры [Балашова М. Г., Собчик Е. Ю., 1983]. Согласно опросу, проведенному среди на­селения, нуждающихся в палиативной помощи в различных регионах Казахстана отмечается общая тенденция: только 38,4% респондентов отмечали, что им оказывалась психологи­ческая помощь, среди них лишь в 13,8% случаев отмечают, что помощь оказывалась именно психологами и социальными работниками, в 37,6% – медработниками, в 38,5% – членами семьи, которые так же нуждались в помощи, в 10,1% – религиозными службами [Егеу­баева С. А., 2007].

Одной из важных областей проблем пожилого возраста является риск суицидального поведения среди пожилых людей. А. Г. Амбрумова [Амбрумова А. Г., Калашникова О. Э., 1996] отмечала качественные различия суицидогенных моментов в зависимости от возрастных периодов, начиная с детско-подросткового возраста и заканчивая сенильным, особо выделяя возраст после 50, в диапазоне 60-69, 70-79 и старше 80 лет. Любые реакции на стресс сопровождаются чувством одиночества, неуверенностью в себе, житейской беспомощностью, тревожностью, пассивностью, снижением интересов и желаний. Особенно данное состояние усугубляется после 65 лет, где проявляются ипохондричность, увеличиваются случаи депрессии, чувство ущербности, ущемленности, несправедливого отношения к себе. Психическая ригидность затрудняет процесс нахождения различных выходов из ситуации, затруднение смены деятельностей и гибкости.

Особый тип старения сопряжен с переоценкой ценностей и смыслов жизни, нарастанием самообвиняющих тенденций, депрессии. При исследовании смысложизненных ориентаций у суицидальных пациентов нами были выявлены следующие результаты. В мужской группе в возрасте старше 55 лет отмечается как актуальная ориентация на результат, показатели ориентации на цель и на процесс снижены, что свидетельствует о неудовлетворенности процессом жизни, отсутствии жизненных перспектив. Данный класс демонстрирует экстернальный общий локус контроля и низкий уровень субъективного контроля в области неудач, неверие в свои силы, но имеет средние показатели по шкале «Локус контроля – Жизнь». По всей видимости, этот факт иллюстрирует положение В. Франкла о том, что прошлое способно придавать смысл будущей жизни, поскольку именно этот локус в данном состоянии позволяет человеку ощущать пройденный отрезок жизни, как продуктивный и осмысленный. Для данного состояния характерны склонность к замкнутости в своем мире, сухости в контактах с окружающим миром, а также пессимистичность, склонность к раздумьям, инертность в принятии решений. Механизмом защиты выступает отказ от самореализации и усиление контроля сознания. В женской группе все показатели оказываются сниженными, характерны неудовлетворенность прожитой частью жизни, низкая осмысленность своей жизни в настоящем, отсутствие целей в будущем и, следовательно, дискретное восприятие своей жизни в целом. Личностные смыслы индивида в подобном случае лишены направленности и временной перспективы. Кроме того, испытуемые данной группы демонстрируют неверие в свои силы контролировать события собственной жизни, фатализм и убежденность в том, что жизнь человека неподвластна сознательному контролю, (низкие баллы по субшкалам «Локус контроля – Я» и «Локус контроля жизнь»). Этот показатель подтверждается выраженным экстернальным общим локусом контроля и низким уровнем субъективного контроля в области неудач. Основными защитными механизмами являются проекция, отрицание и отказ от своих намерений, выражающийся в снижении настроения. Полученные данные свидетельствуют о выраженной эмоциональной и волевой недостаточности, нарушениях смысловой регуляции поведения, свойственной лицам пожилого возраста. Соответственно это является одной из важных областей психокоррекционной и психосоциальной работы. Дополнительным стимулом для развития этой области становится повышение морального климата в семьях, где есть пожилые люди. Забота о таких людях есть показатель социально-экономического и культурного уровня государства, развития морально-нравственных ценностей и принципов в обществе.

 Скачать сатью в формате .pdf