ПРОБЛЕМА ЭФФЕКТИВНОСТИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ С ЖЕНЩИНАМИ, ПЕРЕЖИВАЮЩИМИ ОСТРЫЕ СЕМЕЙНЫЕ КРИЗИСЫ
Кучукова Н. Ю.©
Каждая семья на протяжении цикла своего существования переживает кризисные периоды, которые характеризуются существенным изменением ее функциональных и структурно-ролевых параметров. Принято выделять нормативные и ненормативные кризисы, в совокупности определяющие динамику жизненного цикла семьи. Нормативные стрессоры или кризисные ситуации представляют собой трудности, которые переживают с большими или меньшими потерями практически все семьи. Столкновение семейной системы с ненормативными стрессорами всегда представляет прямую угрозу для ее существования. Среди них особой остротой, разрушительной силой, тяжестью травматического воздействия отличаются такие кризисные события, как внезапная смерть членов семьи и развод.
Значительное число женщин обращаются в государственные социальные службы в периоды острых семейных кризисов, связанных с вдовством или расторжением брака. На уровне социального функционирования острый кризис выражается в резком ухудшении экономического статуса семьи. Основными психологическими признаками стресса у вдов являются чувство безысходности, депрессии, отчаяния, которые, в свою очередь, неизбежно порождают апатию и социальную пассивность. Развод имеет не столь однозначные последствия, однако, он также сопровождается весьма деструктивными стрессовыми реакциями.
Нами в течение нескольких лет проводились эмпирические исследования на базе ряда государственных социальных служб. Полученные результаты показывают, что, несмотря на неуклонный рост числа распадающихся браков и угрожающую тенденцию ранней мужской смертности, в отечественной системе социальной работы с семьей до сих пор не дифференцированы подходы к организации помощи женщинам, переживающим травму развода или вдовства. Приведем в качестве примера данные одного из пилотажных исследований, проводившегося в 2010 году на базе КЦСОН Приморского района, результаты которого кажутся нам весьма показательными [Кучукова Н.Ю., Гурьева А.В., 2010].
Целью данного исследования являлся анализ динамики социального самочувствия и психологического состояния у клиенток центра, переживающих острый семейный кризис. В качестве гипотезы исследования было выдвинуто предположение о том, что уровни эффективности помощи женщинам, находящимся в ситуации острого семейного кризиса и социально уязвимым одинокими матерями, чье психологическое состояние и жизненная ситуация, более стабильны, значительно различаются. В целом социальная работа с женщинами, недавно пережившими развод, и вдовами менее эффективна, и это обусловлено не только их посттравматическим состоянием, но и недифференцированностью технологий оказания помощи разным категориями клиенток.
В исследовании приняли участие 37 человек. Клиентки профильного отделения центра были разделены на две группы, в одну из которых вошли вдовы (5 человек) женщины, пережившие развод (11 человек), а во вторую одинокие матери, находящиеся в относительно стабильной ситуации (15 человек). Дополнительно был проведен экспертный опрос сотрудников КЦСОН (7 человек).
В диагностический инструментарий вошли анкетирование, полустандартизированное интервью, экспертный опрос и методика изучения уровня социальной фрустрированности Л.И. Вассермана в модификации В.В. Бойко. Психологические характеристики испытуемых изучались при помощи опросника А. Бека «Уровень депрессии», методики, направленной на выявление особенностей характера и уровня агрессивности Ч.Д. Спилбергера, шкалы, предназначенной для определения уровня личностной тревожности Дж. Тейлора, а также шкалы социально-психологической адаптированности К. Роджерса и Р. Даймонда. в русифицированном варианте А.К. Осницкого. Для расчета уровня статистических различий между группами использовался U-критерий Манна – Уитни.
Диагностика женщин проводилась в два этапа. Первый срез делался непосредственно после обращения каждой из женщин в КЦСОН, второй – через 3 месяца после начала обслуживания, либо по его завершении (при условии, что оно длилось не менее 2 месяцев).
Анализ результатов исследования позволяет говорить о том, что наша гипотеза, в основном, подтвердилась. Показатели социальной фрустрированности, также как и уровни социально-психологической дезадаптации, тревожности, агрессивности, депрессии по данным первого диагностического среза значимо выше у женщин, находящихся в ситуации острого кризиса. Выявлены вполне предсказуемые различия и внутри данной группы. Так, показатели уровня депрессии, эскапизма и большей части показателей агрессивности значимо выше у вдов. Более высокий уровень социальной фрустрированности, напротив, свойственен разведенным женщинам.
Снижение уровня социальной фрустрированности у обеих категорий женщин, переживающих острый семейный кризис, по данным второго диагностического среза не достигает уровня статистической значимости. Их неудовлетворенность своим социальным положением по всем основным параметрам – финансовый статус, бытовые условия, профессиональная сфера, отношения с ближайшим социальным окружением – сохранилась. Не наблюдается положительной динамики и по психологическим характеристикам. При этом имеется тенденция повышения значений по показателю аутоагрессии, что может косвенно свидетельствовать о формировании у испытуемых склонности к саморазрушительному поведению.
У одиноких матерей, находящихся в более стабильной жизненной ситуации, произошло явное снижение социальной фрустрированности (различия между данными первого и второго диагностических срезов достигают уровня статистической значимости). По важнейшим психологическим характеристикам также наблюдается отчетливая положительная динамика.
Неэффективность социальной работы с женщинами, пережившими острый семейный кризис, можно было бы объяснить исключительно их внутренним состоянием, однако, судя по данным интервью и анкетирования, испытуемые, вошедшие в первую группу, за время обслуживания в КЦСОН так и не воспользовались большей частью услуг, предоставляемых центром. Женщины, недавно пережившие развод или смерть супруга, значительно реже испытуемых из второй группы посещали консультативные приемы, практически не пользовались психологическими и психолого-педагогическими услугами для себя и детей, материально-бытовой помощью и патронажным обслуживанием на дому. Это, безусловно, говорит об их дезадаптации и утрате социальной компетентности, вызванной посттравматическим состоянием. Однако нельзя умолчать и о другой причине, связанной с отсутствием специальных технологий работы с данным контингентом.
Экспертный опрос работников КЦСОН также показал, что вдовы и разведенные женщины ограничиваются минимальным набором услуг, в то время как одинокие матери, изначально воспитывающие детей в условиях неполной семьи, напротив, стремятся получить помощь в полном объеме. Женщины, находящиеся в ситуации острого семейного кризиса, характеризуются сотрудниками центра как эмоционально нестабильные, социально дезориентированные, некомпетентные в решении важнейших жизненных задач (устройство на работу, экономическое и материально-бытовое обеспечение детей и их воспитание). При этом наши эксперты признали, что не используют никаких специфических для данного контингента технологий и методов, корректирующих проявления дезадаптации.
Результаты исследования показывают, что государственная модель социальной работы с женщинами не учитывает специфику помощи клиенткам, переживающим острые семейные кризисы. Оптимизация существующей модели в целом возможна на основе четкой дифференциации потребностей различных категорий социально уязвимых женщин, а также при условии повышения компетентности персонала специализированных служб и формирования у них готовности к внедрению инновационных технологий.
